Hono cho
Комплекс Лисы: мы в ответе за тех, кого вовремя не послали
Выполнен на Фандомную Битву-2015 для команды fandom Abe-no Seimei 2015

Название: Звук дождя
Переводчик: Hono cho
Бета: FanOldie-kun
Оригинал: glitterburn, The Sound of the Rain, разрешение получено
Размер: мини (1 697 слов по оригиналу, 1 499 слов в переводе)
Пейринг/Персонажи: Абэ-но Сэймэй/Минамото-но Хиромаса (посмотреть в отдельной вкладке)
Категория: слэш
Жанр: романс
Рейтинг: PG
Канон: Onmyoji, Onmyoji II
Краткое содержание: Сэймэй приглашает Хиромасу насладиться тишиной.


Когда приходит письмо, на улице идет дождь. Хиромаса играет на флейте под аккомпанемент стука капель по черепичной крыше, позволяя ритму летнего ливня вести мелодию. Она начинается медленно, затем скорость ее возрастает; печальный мотив становится веселей. Хиромаса покачивается в такт музыке, почти пританцовывая, и когда он оборачивается, то замечает лежащее на мостике послание. Отняв флейту от губ, он спешит по крытой галерее, чтобы ознакомиться с ним. Бледно-серая, словно клубящиеся облака, бумага, свернутая и обвязанная веткой белой плетистой розы с золотистыми сердцевинками и лепестками, усыпанными дождевыми каплями.

Хиромаса приседает, распутывает тонкую веточку роз и читает. Как обычно, Сэймэй совершенно не придает значения условностям эпистолярного этикета. Никаких стихов в начале, никаких витиеватостей — просто приглашение длиной в две строки: «У меня сегодня день молчания. Приходи и раздели его со мной».

«День молчания» звучит как-то по-монашески. Даже хуже — это звучит скучно. Хиромаса задумывается, силясь найти какую-нибудь уважительную причину, чтобы не пойти. Конечно, ему очень нравится ходить в гости к Сэймэю, но, как правило, его визиты сопровождаются обильной дружеской попойкой и интересными беседами. И хотя он полагает, что пить можно и в молчании, однако ему это кажется бессмысленным. Ведь главный смысл выпивки — развязать язык и содействовать болтовне и сплетням. Вечер без остроумия и смеха Сэймэя — это грустно и совершенно непривлекательно.

Пока Хиромаса пытается выдумать достойный отказ, якобы полный сожаления, в самом конце письма он замечает приписку: «Даже не думай об этом».

Порой Хиромасе совсем не нравится, что он настолько предсказуем.

***


Пробираясь через дикий, запущенный сад Сэймэя, Хиромаса натягивает накидку на голову. Дождь еще идет, и все вокруг наполняет густой запах сырой земли. Когда Хиромаса задевает кусты азалий и роз, их цветы оставляют на темном шелке его одежд серебристые полоски, которые тут же впитываются в ткань. Накидка зацепляется за шип, и Хиромаса тратит довольно много времени, сосредоточенно дергая ее и пытаясь освободиться. В этой борьбе шелк сдается первым, по полотну устремляется тонкий разрыв. Хиромаса вовремя прикусывает язык, чтобы не выругаться вслух.

Он перешагивает ручеек и направляется к энгаве. Бамбуковые занавеси наполовину приспущены, закрывая от туманного влажного тепла. Должно быть, внутри из-за этого одновременно и прохладно, и темно, и Хиромаса прибавляет шаг. Он поскальзывается на покрытом мхом камне, спотыкается, поднимаясь на энгаву. У него едва не вырывается проклятье, но он закусывает губу. Он должен быть тихим. Нет, он должен быть безмолвным.

Это будет труднее, чем он думал. Хиромаса по природе своей определенно не относится к молчунам. Скорее всего, он говорит даже во сне, причем не одиночными словами или обрывками фраз — нет, наверняка он ведет во сне целые беседы. Хиромаса знает, что он из той породы людей, которым просто необходимо нарушить молчание, точно так же, как и наполнить пустующую чашечку вином. Пустота любого рода для него совершенно неестественна.

Хиромаса снимает сапоги и шагает по галерее, храня молчание.

Сэймэй улыбается ему из комнаты. Он сидит у столика, на котором раскрыты несколько книг, развернуты свитки, тушечница и кисть под рукой. Сэймэй поднимает брови — причудливо вздергивает их и опускает. Хиромаса принимает это за знак приветствия. Сэймэй приглашает его, изящным жестом предлагая располагаться и чувствовать себя как дома.

Хиромаса садится на свое привычное место и расшнуровывает накидку. Она вымокла, и вокруг него образуется лужа. Хиромаса нервничает и оглядывается в поисках Мицумуши или других шикигами, которые примут у него накидку. Но вокруг никого, только он и Сэймэй. Хиромаса даже не может позвать на помощь и знает, что Сэймэй с интересом наблюдает за ним. Чувствуя себя неловко и даже смущенно, Хиромаса встает, держа мокрую накидку на вытянутой руке. Когда он двигается, она шуршит по полу, и он поднимает ее выше. Хиромаса пытается передвигаться по дому как можно тише, но его шаги звучат слишком тяжело, половицы скрипят, хакама и одежды шелестят при каждом шаге.

Он бросает на Сэймэя виноватый, извиняющийся взгляд, но тот уже вернулся к своему чтению и, кажется, совершенно поглощен работой. Хиромаса возится в полумраке, продолжая держать в одной руке вымокшую накидку, а другой пытаясь подтащить вешалку и установить ее рядом с другими. Действие, которое обычно не занимает и мгновения, сейчас длится целую вечность, и Хиромаса слышит каждый скрип вешалки, а скрежет подставки по деревянному полу кажется оглушающим. Наконец он устанавливает вешалку так, как ему нравится, развешивает накидку и возвращается на свое место. Хиромаса ступает осторожно, стараясь на этот раз избежать скрипа половиц.

Он усаживается на татами и устремляет свой взор в сад. Дождь шумит, барабанит по крыше, булькает по поверхности пруда, питает ручей. Растения выглядят такими пышными, такими сочными, листья и цветы трепещут под струями дождя. Хиромаса коротает вечер, пытаясь распознать столько растений, сколько сможет. Это не занимает слишком много времени, поскольку тех растений, которые он не в состоянии определить, гораздо больше, чем тех, которые он знает.

Подкрадывается скука, и вместе с ней приходит желание поговорить. Хиромасе любопытно, сколько времени он уже вот так глазеет на сад. Он переводит взгляд на Сэймэя. Тот, слегка наклонив голову набок, изучает его с вопросительным выражением лица. Хиромаса думает о сотне вещей, которые ему хотелось бы сказать, но не имеет права вымолвить ни слова. Тогда он пытается объясниться при помощи рук. Его рукава стремительно взлетают и трепещут, будто он исполняет придворный танец, и Хиромаса боится, что сглупил.

Сэймэй разражается беззвучным смехом. Хиромасе очень хочется тоже так уметь. Сам-то всегда смеется громогласно и непринужденно. Сейчас, думая об этом, он чувствует, что смех просто распирает его изнутри. Хиромаса пытается удержать его и смотрит на Сэймэя, ища поддержки. Выражение лица Сэймэя меняется, становится суровым, брови нахмуриваются. Хиромаса зажимает рот руками и сдерживает веселье.

Сэймэй кивает, его глаза довольно блестят. Он поднимается, беззвучно скользит — как только у него получается ходить, не издавая ни звука? — и исчезает за ширмой. Тотчас же появляется вновь, держа в руках кувшин вина и две чашечки. Когда Сэймэй опускается на колени, его шелка нежно шелестят, а затем раздается тихий скрип, когда он ногтем поддевает воск на пробке.

Когда Сэймэй вытаскивает пробку, Хиромаса тянется вперед, вдыхая густой аромат вина. В тишине все его чувства обостряются. Запах дождя, земли и влажной древесины — и сладость вина; влажность, покрывающая его кожу, тяжесть его летних шелков; тихое бульканье и плеск вина, когда оно выливается из кувшина; дразнящее выражение лица Сэймэя, когда он протягивает чашечку.

Вкус вина прокатывается по языку Хиромасы, у него изысканный букет. Хиромаса пьет вино с горы Коя не в первый раз, но впервые на его памяти вкус настолько хорош. Может быть, у тишины и в самом деле есть свои преимущества, раз она превращает и без того хорошее вино в напиток богов.

Хиромаса осушает чашечку и протягивает ее за добавкой. Сэймэй выполняет его просьбу. Они улыбаются друг другу. Хиромаса понимает, что у Сэймэя очень выразительные глаза. Сэймэй — самый тихий человек из всех, кого он когда-либо встречал, но даже в своей молчаливости тот выражается куда более понятно, чем кто-то еще в столице. Придворные говорят, что Сэймэй невыразительный и нечитаемый человек, но Хиромаса всегда умудряется понять его взгляды. Ну, почти всегда — и со временем, проявив терпение, Хиромаса обнаруживает, что на самом деле Сэймэя удивительно легко читать.

Вот как теперь. Сейчас он забавляется, подбородок опущен, брови чуть приподняты, улыбка прячется за краешком чашечки. Его взгляд выстреливает вверх, падает и поднимается снова. Уже один этот взгляд наполняет Хиромасу теплом и удовольствием.

Они пьют в тишине, допивают весь кувшин в тишине… В тишине они просто сидят рядом и слушают шум дождя.

Хиромаса начинает чувствовать приятное действие вина. Его веки тяжелеют, и он прислоняется к опорной колонне. Разум затуманивается. Дождь — скорее ощущение, нежели звук — убаюкивает его. Он думал, что оставаться безмолвным весь вечер будет трудно, но сейчас он знает — это легко. Он не смог бы молчать так долго с кем-то еще, но с Сэймэем все по-другому. Дело не только в том, что Хиромасе кажется — при желании Сэймэй мог бы читать его мысли. Скорее, здесь он чувствует себя в безопасности. Спокойно и уютно, и никто ни словом, ни делом не вынуждает его быть интересным. Здесь, с Сэймэем, он может просто быть. Это невероятная свобода, и Хиромаса устраивается поудобнее на татами, вытягивается на полу и наслаждается новым опытом — просто быть.

Он смотрит вверх под потолок, восхищаясь конструкцией хитроумных соединений балок, затем его внимание привлекают лампы, покачивающиеся на ветру. Они почти касаются бамбуковых занавесей, описывая изящную дугу, когда качаются назад и вперед, вперед и назад. Тишина сгущается, и внимание Хиромасы обращается внутрь. Хиромаса слышит шелест листьев, журчание ручья, стук капель дождя. Вместо того чтобы нарушать тишину, эти звуки усиливают ее.

Тишина клубится вокруг него. Сейчас она почти осязаема, тяжелая и теплая. Хиромаса закрывает глаза и позволяет себе задремать. Тишина завораживает, утягивает. Все его чувства поют от осознания этого, обострены настолько, что даже больно, как будто Хиромаса находится на грани чего-то — забытья, или радости, или…

Хиромаса чувствует, что Сэймэй оказывается совсем рядом, и усилием воли прогоняет дрёму. Он поднимает взгляд; Сэймэй смотрит вниз, его глаза сияют, как бриллианты, и в глубине их таится вопрос. Хиромаса ничего не говорит. Ему это уже не нужно. Сэймэй молча целует его. Хиромаса делает глубокий вдох и неспешно целует его в ответ. Он сосредотачивается на ощущениях от поцелуя, на тепле губ Сэймэя, на изгибе его рта, его вкусе, его запахе, на тяжести его тела. Тишина вкрадывается в их поцелуй, управляет им, позволяет ему длиться и длиться.

Сэймэй кладет голову Хиромасе на грудь. Они лежат в тишине и слушают звук дождя.