Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
15:03 

He Bi Shi
сердце - две половины луны, но темная сторона всегда больше|人間五十年
Написаны для команды fandom Abe-no Seimei 2015

Название: Неверная жена
Автор: He Bi SHi
Бета: FanOldie-kun
Размер: драббл (728 слов)
Пейринг/Персонажи: Абэ-но Сэймэй, Асия Доман/жена Сэймэя (ОЖП)
Категория: гет
Жанр: мистика
Рейтинг: PG-13
Краткое содержание: Сэймэй знает, что жена ему изменяет
Примечание/Предупреждения: 書子 Сёко - "написать" и "ребенок"; по легендам про Абэ-но Сэймэя

Жена тепло распрощалась с мужем, но Сэймэй не поверил ласковым словам. Выйдя за ворота, он взмахнул веером, и каригину сменило цвет со снежного на ночной. И снег, и ночь — холодны, как и сердце оммёдзи. Невидимый, он вернулся обратно в усадьбу. Хотя строили ее человеческие руки, магия колдуна тоже поработала над комнатами. Забравшись в потайное помещение, Сэймэй поставил перед собой восьмилепестковое бронзовое зеркало, подаренное им когда-то жене. Зеркало — душа женщины, это всем известно. Даже если Сёко глядится теперь в чужой подарок, старое зеркало знает путь к ее душе. Сэймэй прилег на бок, и богиня-прислужница принесла подогретого сакэ. В темноте зеркало осветило непроницаемое лицо хозяина, готовящегося к небывалому зрелищу.
Ничего не знавшая о том Сёко, слывшая младшей дочерью почтенного Камо-но Тадаюки, прихорашивалась в одиночестве. Уголки ее глаз были полны неизбывной печали, будто не милого друга она ждала, а готовилась к казни. Ее сердце билось часто, а руки подрагивали, и раз за разом она стирала с губ краску, легшую неровно, и наносила ее вновь.
В час Собаки, когда зимнее солнце давно уже закатилось за горизонт, сёдзи вдруг сами собой распахнулись, впуская холодный воздух и искры снега, и так же захлопнулись. Сёко поежилась, но ее тут же согрел кто-то, обнимая крепко и горячо. Свет единственной свечи заколебался, заметался по комнате в испуге и снова загорелся ровно, потому что ему было приказано — Асией Доманом. Гость не дал женщине и слова сказать, увлекая ее на пол. Доман был обладателем внешности грубой, однако для Сёко не было никого прекрасней. Она рассказывала об этом, робкими пальцами касаясь лица Домана и его рук и позволяя ему делать с собой все, что только пожелает.
"Как интересно", — Сэймэй знай потягивал сакэ. Сначала он думал войти в комнату в самый разгар любви, но кое-что остановило его. Зеркало отражало не женщину подчиненную, а женщину счастливую. Сёко любила ночного посетителя, и ее чувство не было наваждением, созданным хитрым Доманом. Любовь, особенно тайная, печальна. Печаль — прекрасна. Сэймэй впервые не мог отвести взгляда от жены.
Доман опасался говорить в доме Сэймэя. Молча он покинул Сёко, и та не торопилась привести одежду в порядок, чтобы светлое чувство, возникшие от близости, не развеялось.
Сэймэй шумно допил последнюю чашку и со стуком поставил ее на пол. Сёко вздрогнула, вмиг догадавшись, что ее преступление раскрыто. Что может быть страшнее, чем иметь в мужьях могущественного оммёдзи? Она почтительно согнулась.
— Ты боишься за себя или за него? — спросил Сэймэй строго, но в душе совершенно не мог злиться на Сёко.
— Я не могу бояться за себя. Я призвана служить вам.
— Бива Гэнсё, боясь пожара, сама выбегала из дворца. Чем ты отличаешься от нее?
Сёко молчала, но Сэймэй разглядел капли слез на полу. Его жена оплакивала Домана, и, даже наполовину раздетая, она была трогательно искренней в своем горе. Сэймэй прочел короткое заклинание, созданное специально для Сёко, и женщину подняло в воздух. На ее теле засветились знаки, и Сэймэй положил ладонь поверх живота, проверяя, на месте ли печать. Уверившись в ее целостности, оммёдзи опустил жену обратно на пол — бережно.
— Неужели он приходит к тебе, как к женщине, ничего не подозревая?
— Он пришел ко мне, чтобы выведать твои секреты. Но он забыл о них ради меня!
— Верить Доману? — рассмеялся Сэймэй. — Меня зовут лисицей, а его впору звать тануки. У него нет чувств, как и у меня.
— Ты никогда не любил меня, Доман — любит.
— Ты — вещь, имеющая душу. Человек не должен любить вещи. Но в нашем странном мире порой и вещи начинают любить людей. Если ты, Книга, хочешь верить Доману, я могу отпустить тебя. Хочешь стать обычной женщиной? Я отпущу вас. Я прочел все твои страницы и запомнил их, мне нет нужды удерживать тебя.
Сёко молчала, и снова в глазах ее стояли слезы.
— Как только я стану свободна, он разлюбит меня. Доман любит мою тайну, даже не понимая, какова она.
— Хотя ты и недавно стала человеком, ты научилась глубоко понимать людей. Что ж, оставлю все, как есть. Буду притворяться твоим мужем, как ты притворялась моей женой.
— Почему? — Сёко посмотрела на наследника Камо-но Тадаюки удивленными глазами.
— Давным-давно Доман отказался от страсти и посвятил себя искусству инь и ян. Ради развлечения он совершал поступки достойные и поступки мерзкие. Кто бы мог подумать, что он может сделать шаг назад? Когда Доман уходил от тебя, его взгляд был живым. Он влюблен в тебя, и вряд ли я сыщу на свете более увлекательную историю, чем любовь Асии Домана.
Сэймэй говорил насмешливо, но у Сёко потеплело в груди. Она-то поняла, что на самом деле Сэймэй пожалел ее. Сёко — уже не вещь.

Название: Ни одну не обидеть
Автор: He Bi SHi
Бета: FanOldie-kun
Размер: драббл (652 слова)
Пейринг/Персонажи: Абэ-но Сэймэй/Мицумуси и другие сикигами, Минамото-но Хиромаса
Категория: гет
Жанр: мистика
Рейтинг: G
Краткое содержание: Хиромаса переживает за Мицумуси
Примечание/Предупреждения: по рассказам Юмэмакуры Баку

Хиромасе нравилось смотреть, как Мицумуси разливает сакэ — взлетают крыльями бабочки цветные рукава, сияет любезностью улыбка, каждая черта округлого лица словно создана для того, чтобы прогонять печаль. У иных женщин красота ярка — они как полная луна, блеском затмевающая сияние тусклых звезд; у иных красота тиха, но пронзительна, как трепет цветка на ветру; а у Мицумуси красота легка — она исцеляет сердце, и даже после нескольких встреч хочется звать женщину сестрицей и доверять ей свои тайны. Пусть и обидно она иногда подшучивает над Хиромасой, но лишь потому, что Сэймэй хочет шутить. Хиромаса не мог злиться ни на друга, ни на Мицумуси.
Но маленькая женщина вдруг сама оказалась печальна. Влага собралась на веках, пальцы подрагивали, проливая сакэ, а веселье спокойного обычно Сэймэя казалось чересчур шумным рядом с плохо скрываемым горем Мицумуси. Хиромаса все пытался найти, куда воткнуть словечко и узнать, что же с ней, но Сэймэй уводил беседу и никак не обращал внимание на сикигами.
"Не видит? Или он виноват?" — догадался Хиромаса, сам принял вид обиженный и приготовился напрямую высказать Сэймэю, что он думает об этой некрасивой сцене. Да сдержался, потому что Сэймэй засмотрелся на половинку луны с легкой неземной полуулыбкой, а Мицумуси засмотрелась на Сэймэя. Сомнений не оставалось — сикигами влюблена в хозяина. Хиромаса заерзал на месте — он тут лишний. Он встал, намереваясь уйти посередине ночного пира, но Сэймэй неожиданно приказал Мицумуси:
— Проверь, кто там не спит на Третьей Линии с собачьим хвостом.
Мицумуси просияла и вмиг умчалась выполнять распоряжение Сэймэя.
— Хиромаса, не стоит этой ночью ходить по улицам, — заметил Сэймэй, поворачивая к другу лицо, таинственно освещенное луной. Он казался прекрасным, неземным даже: очертания лица прозрачны и светятся внутренним светом, но в то же время была в его глазах некая животная грубость. Хиромаса уставился на отражение луны в чашке и сел обратно. Миг назад он готов был назвать Сэймэя самым красивым человеком императорского двора, а теперь испуган его красотой и непохожестью на других людей — как иностранец из Тан, вроде бы и похож на человека больше, чем варвары, но чужак чужаком.
— Ты хотел мне что-то сказать, Хиромаса?
— Мицумуси... — в горле у Хиромасы пересохло и вместо продолжения он сделал большой глоток.
— Любит меня.
— Ты знал!
— Я сотворил ее. Я знаю о всех ее чувствах.
— Тогда почему она грустна?
— Она знает, что я не выберу ее.
— Жестокий ты человек, Сэймэй! Если тебе мешает что-то, то и не удерживай ее.
— Она не уйдет, даже если я развею заклинание. У нее теперь новое сю — любовь ко мне. Я не могу ее выбрать не потому, что она мне неприятна. Я поступаю так из милосердия. Представь, что в тебя влюблены несколько женщин.
— Несколько? В меня?
— Такое может быть. Влюблены, и ты выбираешь вдруг одну из них. Остальным кажется, что ты жестокий человек, Хиромаса, ты оставил их, предпочел другую, не заметил их красоты и стараний. Что же они могут сделать из злости? Если характер их дурен, то будут чинить козни твоей возлюбленной и тебе.
— Не нравятся мне такие разговоры! Я не знаю таких злых женщин.
—Тогда тебе очень повезло, Хиромаса. Потому что даже милая Мицумуси не так добра, как люди. Она — дух, а духи мало знают о нравственности. Выбери я Мицумуси, другие духи обидятся на меня. Выбери я других — Мицумуси не простит мне.
— Сэймэй, что же, в тебя и другие духи влюблены? Это какие?
Сэймэй прихлебнул и шепотом стал перечислять:
— Олеандр, и сосна, и сестры-ивы...
Сэймэй не умолкал, пока всех не назвал. По пустой чашке Хиромасы издевательски кружилась одинокая капля, и та пересыхала, а у Сэймэя он примечал сакэ по края, хотя никто оммёдзи не подливал. Хиромаса думал:
"Как же так, у меня всего три любовницы бывало за раз, а у него уже с два десятка!"
— Сэймэй, ты меня прости, конечно, что я спрашиваю, но неужели ты им всем отказываешь?
— Как может мужчина отказать женщине? Мой сад меняется по сезонам, и для встречи с каждой я нахожу время.
Хиромаса изумился.
— Но тогда почему Мицумуси...
— Сейчас пора для олеандра. Я долго ждал ее, — ответил Сэймэй, и из сада послышался тихий женский смех, не принадлежавший Мицумуси.

Название: Дети оммёдзи
Автор: He Bi SHi
Бета: FanOldie-kun
Размер: мини (1262 слова)
Пейринг/Персонажи: Абэ-но Ёсихира - старший сын Сэймэя, Абэ-но Ёсимаса - младший сын Сэймэя
Категория: джен
Жанр: мистика
Рейтинг: PG-13
Краткое содержание: Абэ-но Ёсимасе не справиться самому с демоном, но прибегать к помощи старшего брата не хочется
Примечание/Предупреждения: вольная интерпретация истории братьев

Лоб Абэ-но Ёсимасы покрылся крупными каплями от напряжения. Несколько раз огонь перед ним пытался погаснуть, задушенный злой силой демона, но оммёдзи возвращал пламени силу, заклинанием оттесняя черную ворожбу. Женщина за занавесью выгнулась так, что ее спина чудом не переломилась. Глаза ее наконец-то открылись, но Ёсимаса заметил, что в первое мгновение они еще были красны. Демона не удалось изгнать. Он спрятался внутри женщины и вернется следующей ночью. Демон не устал, а Ёсимаса был совершенно выжат без надежды восстановить силы за сутки.
— Я установил защитный барьер. Не выпускайте ее из комнаты, даже если начнет сильно просить. А лучше свяжите к вечеру и выйдите вон. Я вернусь завтра.
Голоса провожающих превратились в гул. Ёсимаса, пошатываясь, добрел до повозки и внутри нее мгновенно заснул. У него никогда не было снов. Все сны занимал Ёсихира, его темный брат, ведь сон — это ночь для тела.
"Ты сильно устал. Мог позвать меня сразу. Или ты думал справиться без меня? С первого взгляда на нее можно было понять, что случай слишком сложный для тебя".
"Молчи".
"Я могу говорить из людей только с тобой".
"Все равно молчи".
"Ты все равно сегодня спустишься ко мне. У тебя нет выбора".
В повозке дремлющий Ёсимаса невольно качал головой. На самом деле он соглашался — выбора нет.
Он умылся, счищая с себя скверну и усталость, переоделся и неспешно отужинал. Дом был наполнен чувством ожидания — брат ждал Ёсимасу, и именно потому тот не торопился. Окончательно придя в себя, оммёдзи совершил ритуал открытия врат — на красном полу запретной комнаты он закружился особой походкой, оживляя на полу белую магическую звезду, печать отца. С последним шагом пол полосками провалился вниз, образуя ступени. Тяжело вздохнув, Ёсимаса спустился вниз. Там, в темноте, кто-то бросился ему на шею, крепко обнимая. Двойственные чувства вызывали в Ёсимасе братские объятия — с одной стороны, Ёсихира был искренен и переживал за своего младшего, с другой, от темной энергии Ёсихиры становилось трудно дышать.
— Ты цел, и я рад этому, — человек, похожий на Ёсимасу как отражение, хотя в их возрасте был целый год разницы, наконец-то выпустил брата и сел на пол.
— Рад потому, что, если б меня убили, ты бы никогда не вышел отсюда?
— Дурак, не поэтому.
— Я выпущу тебя сегодня, — Ёсимаса нагнулся и поднял из-под ног тонкую, лишь ему и брату видимую нить. Ее сплел Сэймэй — специально для того, чтобы младший сын мог удержать старшего.
— Ты снимешь цепи? — Ёсихира потянул нить к себе, заставляя Ёсимасу подойти на шаг ближе.
— Нет. Ты сам не знаешь, к чему тебя склонит твоя природа. Ты можешь обезуметь от свободы.
— Случай сложный. В пол-силы я могу тоже не справиться.
— Нет.
— Похвальная твердость. Но ты же уже понял, что к ночи наш демон набирает силу. Я могу выйти лишь ночью, в пик его силы.
— Мы подождем, а до тех пор ты будешь питать меня, — Ёсимаса, пересилив в себе отвращение, лег на спину и положил голову на колени брата. Тот накрыл ладонями лоб Ёсимасы, и энергия потекла через них. Темная, и потому Ёсимасе еще нужно было потрудиться, чтобы очистить ее и сделать своей. Боль пронзила каждую частицу его тела, и ответная боль отразилась в глазах Ёсихиры.
Солнце успело встать и рухнуть обратно за горизонт. Ёсимаса и замотавший лицо Ёсихира шли шаг в шаг, и никто не видел, что один — пленник другого.
— Это сикигами Сэймэя, доставшийся мне по наследству, — привычно объяснил Ёсимаса и велел всем покинуть дом.
В закрытой заклинанием комнате демон уже вовсю пробовал барьер на прочность. Женщина разбила себе лоб, головой пытаясь пробиться наружу. Одежда ее намокла от сочащейся крови, а из рта торчали уродливые кривые клыки.
— Вот так всегда: из красавицы делает чудовище, — вздохнул Ёсихира и шагнул за барьер. В руках его появился сияющий внутренним огнем меч. Ёсимаса стал читать заклинание, от которого женщина закрыла ладонями уши, ведь светлые слова были невыносимы духу, завладевшему ей. Ёсихира занес меч и ударил прямо в сердце женщины. Меч прошел насквозь, не причинив телу вреда — он резал душу. Однако вдруг Ёсихира выругался и расставил ноги пошире, чтобы обрести больше устойчивости, а его меч почернел наполовину. Женщина вскинула еще более обезобразившееся лицо и взревела так, что теперь уже Ёсимаса закрыл уши и упал на колени. Попав под чары демона он потянул и за нити, удерживающие Ёсихиру. Тот не мог сопротивляться им, отступил на два шага, вынимая меч из груди демона, чего тот только и ждал. Красное тело разорвало нежную белую кожу женщины, из женской фигуры появилась багровая мужская, и адское пламя отражалось в злобных глазах.
— Почему вы мешаете мне забрать ту, что поклялась быть моей? Глупые люди всегда против любви... — демон, только что обретший форму, был еще неловок. Он бестолково махал лапами с когтями, но скованный слабостью брата Ёсихира не смог увернуться, и его кровь тоже закапала на пол.
— Освободи меня, брат... — только и произнес он, потому что даже руки не мог поднять. Его оружие было бесполезным без Ёсимасы, а тот корчился на полу в судорогах, пораженный проклятьем.
Поняв, что Ёсихира не помеха, демон раскрыл пасть от уха до уха, изображая улыбку, и попросту обошел ранившего его.
— У вас одинаковые лица. Вы — братья. Значит, начни я разрывать одного, другому будет больно смотреть на это?
Демон ухватил Ёсимасу за волосы и выволок на середину комнаты, чтобы Ёсихира мог видеть. Когти впились в плечо оммёдзи, и тот заорал, но даже не попытался вырваться из рук врага — черная магия оплела его. Демон не спешил. Красные глаза внимательно следили за каждым движением мускула на лице Ёсихиры.
— Я слышу голоса из ада. Демоны помнят ваши черты. Вы — дети Сэймэя? Вот так удача! Замучив вас, я сам прославлюсь!
Услышав имя отца, Ёсимаса вздрогнул. Как бы ругал его отец за слабость? Все тело сводила невыносимая боль, даже больше от грязной энергии демона, ядом просочившейся внутрь него, чем от телесных ран. Вдруг Ёсимаса вспомнил, как брат "кормил" его своей энергией, и память эта внезапно дала сил сопротивляться. Усилием воли Ёсимаса собрал остатки своей чистой энергии на кончиках пальцев, на миг разбивая черную силу. Мгновения хватило — он выпустил нить, удерживающую брата. Он даровал Ёсихире свободу, готовясь в следующий миг умереть.
Ёсихира же, ощутив свободу приливом энергии, немедля снес зазевавшемуся демону голову. Изрыгая проклятья, она покатилась по полу, исчезая, как и красное тело. Слабая израненная женщина, появившаяся на месте демона, уже не держала Ёсимасу — обнимала его. К счастью, она была без сознания. Ёсихира расцепил их и уложил женщину обратно, как будто ничего и не происзошло в комнате. Потом он магией поднял брата перед собой — от ран не смог бы нести сам.
— Сикигами может быть ранен? — люди в саду перепутали Ёсихиру с Ёсимасой.
— Он глубоко спит. Проведите в доме обряд очищения от скверны. Я должен позаботиться о "наследстве" отца.

В темном подвале текли хорошие потоки энергии, ведь Сэймэй устроил себе дом в направлении Врат Демона, где инь и ян неустойчивы. Самое подходящее место для восстановления сил Ёсихирой, а значит, и колдовать ему тут легко.
— Как долго я спал? — Ёсимаса очнулся и понял, что лежит как обычно — головой на коленях гладящего его по лбу брата. Неприятно не было.
— Я не выходил наружу. Думаю, несколько дней. Я вытянул весь яд демона из тебя. Он не нанес твоему телу ран, потому свою светлую энергию ты восстановил сам.
— Ты никуда не ходил? — Ёсимаса вдруг осознал происходящее. — Почему? Ты же свободен?
— Моя свобода — позаботиться о любимом младшем брате.
— Я же могу снова пленить тебя?
— Можешь, но зачем? Ты плохо слушал отца.
— Что он говорил?
— Когда ты родился он обрадовался: теперь Ёсихиру сможет удержать от тьмы любовь к Ёсимасе. Ты же знаешь, что мы разделили силу отца пополам — я взял инь, а ты — ян. Притяжение же, связывающее инь и ян вместе, иногда называют любовью.
— Тогда зачем он велел связать тебя?
— Разумеется, чтобы я не натворил дел. Помнишь того наглеца, внука Камо-но Тадаюки? Убил бы.
— Он же всего лишь дразнил меня.
— А я бы убил. Из-за тебя.

Название: Тоскуя по Хэйан
Автор: He Bi SHi
Бета: FanOldie-kun
Размер: мини (855 слов)
Пейринг/Персонажи: Абэ-но Сэймэй, Оно-но Комати
Категория: джен
Жанр: AU по рассказу Юмэмакуры Баку про Оно-но Комати
Рейтинг: G
Краткое содержание: в далеком кибернетическом будущем Сэймэй придумал, как решить проблему духа Комати

Куклу вернули мастеру на двенадцатый день. В целой коробке лежало измятое тело Оно-но Комати. Будь она женщиной, были бы синяки и кровоподтеки, но под фарфоровой кожей не было ни одной вены или артерии. Раны ей заменяли безобразные грязные отпечатки ботинок и провода, на которых качалось глазное яблоко. Вздохнув, Сэймэй велел кибер-служанке занести куклу в мастерскую. В стальных руках Мицумуси, робота старого поколения, тело Комати казалось настоящим, и Сэймэй залюбовался иллюзией живости киборгов.
По привычке он выпил перед работой одну чарку сакэ, чокнувшись с изображением Инари в домашнем алтаре. Кто сейчас помнит старых богов, кроме тех, кто родился в их века? Сэймэй и умер во времена Хэйан, а потом умирал пару раз в Сэнгоку, знал кровь и пот Бакумацу, взрывы второй и третьей мировых войн. Все в прошлом. Он перестал умирать, согласившись принять дары современных технологий. Тайком от правительства Сэймэй и себя самого наполовину сделал куклой из металла, вот только вместо электричества в нем текла собственная ки. Клетки стареют, а металл — нет. Годы идут, а привычка нарушать законы остается.
Пустая чашка неперевернутой встала рядом с ногами Инари, потому что к утру Сэймэй вернется и продолжит пить. Он надел белый медицинский халат, напоминающий об одежде оммёдзи, и зашел в мастерскую, где лежала его изуродованная Комати.
Сэймэй ласково провел по ледяной скуле и убрал спутанные волосы в стороны. Он нажал на виски искусственной женщины. Цельный лоб раскрылся, открывая зеленый мозг микросхем. Когда купивший у Сэймэя куклу хозяин выколупывал глаз Комати из глазницы чем-то острым, он расщепил одну пластинку пополам. Запасливый Сэймэй заменил ее. Комати вздрогнула. У нее включилась имитация дыхания и сердцебиения. Сломанной рукой она несколько раз невпопад указала на горло, мол, верни мне голос.
— Он еще и душил тебя, — покачал головой Сэймэй, колдуя над обнаженной куклой. Он срезал поврежденную кожу, чинил суставы и заменял провода, так ни разу и не поглядев на дрожащую Комати. Когда львиная доля работы была закончена, Сэймэй принялся за глаз. Обретя былую красоту, киборг успокоилась. Ее эмоции и движения были живыми, и только мастер знал, что причиной тому не только совершенство технологии "Тайдзан Фукун", но и душа предмета. Точнее, сю подлинной Комати.
Сэймэй не любил оставлять работу недоделанной. Однажды Комати и ее возлюбленный оказались ему не по зубам. Сэймэй оставил их на много, много лет, но не забыл. Когда люди в совершенстве научились делать роботов подобными себе, он нашел средство разделить проклятую пару. Сэймэй дал душе Фукакуса-но Сёсё тело киборга-мужчины и билет в лунную колонию, чтобы притяжение иной планеты пересилило притяжение к Комати. Поэтессу Сэймэй оставил себе. Он ценил прошлое. Он скучал по изяществу и безумию Хэйан.
Щелкнули створки горла. Комати изящно поднялась и смущенно приняла из рук Мицумуси новую одежду.
— Почему ты вернул мне сознание, когда я была в столь неприглядном виде?
— Ты сама виновата, что тебя избили. Опять.
— Опять... — опустила голову Комати.
Сэймэй вернулся к изваянию Инари, расстегнул халат, оставив его на плечах, и сел на пол. Он включил на стене проекцию полной луны и стал ждать, когда полумертвая Комати составит ему компанию. Она пришла неслышно, принеся с собой чайник с подогретым сакэ. Комати налила Сэймэю и села напротив, позволяя любоваться собой — образом умершей средневековой красавицы и результатом творчества умелых рук.
— Я подарил тебе вечную, нетленную красоту, которой ты желала еще при жизни. Но ты неблагодарна. Ты снова вернулась ко мне искалеченной. Почему раз за разом ты доводишь мужчин до желания уничтожить тебя? Может, мне оставить тебя немой, чтобы твои слова не злили их?
— Я ничего не могу поделать с собой, — Комати развернулась к поддельной луне. Та отражалась в блестящих стеклянных глазах киборга мистическими огнями. — Я ищу поэзии любви, а любовь прекрасна, только если несчастна. Когда один из двух умирает, второму остается лишь тосковать по нему. Ведь ты создал меня для того, чтобы я вернула этой эпохе красоту любви? Я ничего не могла поделать с собой.
Комати несправедливо обвинила Сэймэя, но он согласился, что его кукла бессильна перед своей природой — перед сю Комати. Ему бы перестать продавать ее, но тогда Сэймэй сам мог бы стать жертвой, а уж если он решит избавиться от кого-то, то тому придется встретиться с небытием. Когда-то Сэймэй был противником Комати. Времена переменились: он, как мастер, стал питать к ней долю отцовских чувств. В своей странной заботе он желал Комати вечно быть его подругой. Но это означало принять причуду поэтессы — ее тягу к печально заканчивающейся любви.
Закончив пить, Сэймэй отключил экран и открыл окно за ним. Рассвет уже глодал крыши небоскребов золотыми клыками. Отослав Комати помогать Мицумуси, Сэймэй задумчиво прикоснулся губами к запястью правой руки. Ладонь отскочила, позволяя вытащить изнутри руки флейту, оплетенную проводами. Она принадлежала Минамото-но Хиромасе. Сэймэй попросил единственного друга, лежавшего на смертном одре, подарить флейту. Друг не знал, что дарит оммёдзи предмет со своим сю, а оммёдзи не знал, что в будущем присоединит сю Хиромасы к себе. Сэймэй надеялся, что начнет чувствовать как человек. Но флейта так и осталась чужеродным телом, не подарив Сэймэю желаемого. Чужеродным, но не чужим. Флейта заиграла, как смог бы только Хиромаса, и Сэймэй придумал, чье лицо подарить кукле на этот раз.
— Эй, Хиромаса...— заговорил Сэймэй сам с собой. — У тебя был мальчик-слуга. Тот, который носил фонарь за тобой и достался демону на ужин. У мальчишки всегда было испуганное и печальное лицо. Этому сумасшедшему миру не хватает таких искренних лиц.

Название: Убить Императора
Автор: He Bi SHi
Бета: FanOldie-kun
Размер: драббл (701 слово)
Пейринг/Персонажи: Абэ-но Сэймэй/Асия Доман (посмотреть в отдельной вкладке)
Категория: слэш
Жанр: AU (далекое будущее)
Рейтинг: G
Краткое содержание: Даже спустя тысячи лет Доман желает убить Императора

Убить Императора.
Сама мысль навевала приятные воспоминания. Доман уверенно шагал меж ширм с запахом металла, прямо по лазерным лучам, мимо мертвых хрусталиков глаз роботов-охранников в одежде Левой и Правой стражи Хэйан. Люди еще могли заметить Домана, но не камеры или слепые к магии глаза киборгов. Магия сильнее технологий хотя бы потому, что люди совсем перестали верить в волшебство. Они ловят преступников, а не поймав, называют их гениальными, хотя дело могло быть в заклятии невидимости. Да и ад все еще существует - кто сказал, что виновник не может быть демоном?
Превосходство мистического знания над мирским невежеством, как и раньше, приятно грело душу Домана. Обходя систему безопасности, он собирался уязвить систему управления. Император Объединенной Азии — вот его цель.

Сидеть с Сэймэем плечо к плечу. Накручивать его распущенные волосы на пальцы. Вдыхать естественный аромат кожи оборотня. Играть в словесную вражду, соперничать в искусстве магии и встречаться — раз за разом, век за веком, доказывая воссоединением, что их отношения неподвластны времени.
— Почему ты продолжаешь работать на правительство? Они не могут оценить Оммёдо. Быть агентом защиты Императора тебе не идет. Ты, конечно, все так же ловок телом и дурачишь окружающих, что справляешься только физическими силами, но это так обременительно — скрывать себя. Скрывать свое великолепие.
— Там есть кое-что, что я хочу защитить любой ценой. Жить так даже сложнее, чем убивать демонов. Тренируются терпение и внимательность.
— Что ты хочешь сохранить?
— Императорскую семью. Их кровь — единственное, что осталось от старой Японии.

Доман не мог простить Сэймэю серьезности. Улыбнись он после своих слов, Доман бы тоже посмеялся и погрустил за компанию, что времена изменились. Но Сэймэй был серьезен. Он на самом деле ставил микадо превыше всего и посвящал свою долгую жизнь императорской семье. Не Доману. Не тому, кто был рядом всегда. Ревность вскипала изнутри черным ядом, не давая думать ни о чем другом. Доман не любил откладывать дела в долгий ящик, и вот уже он шагал по святая святых империи-наследницы Японии. Он шел убивать Императора. Пусть Сэймэй будет зол. Век или два будоражащей кровь вражды — и они снова сойдутся, как бывало раньше. Они не могут друг без друга, как инь и ян. Они были предназначены друг другу всевидящими звездами, которые люди теперь считают просто светящимися скоплениями газа, не влияющими более на их судьбу.
Перед последней комнатой Доман споткнулся. Что-то незаметное скользнуло по ногам. Он оглянулся, но на него равнодушно глядела техника — и только. Доман передернул плечами и зашел в опочивальню микадо. Его встретила пустота технического помещения. В глубине серого зала была стойка, известная каждому человеку, содержащему роботов, служащая для подзарядки. Там, в пяти нишах, стояли пять членов императорской семьи — киборги до кончиков ногтей. Доман не сразу поверил себе. Он похлопал каждого по щеке, заглянул в пустые глаза, проверил, подключено ли питание.
— Быть того не может... — пораженно произнес он, и Сэймэй прямо из-за спины ответил:
— «Быть того не может» — это фраза только про нас с тобой.
— И ты охраняешь семейку роботов? Ты серьезно почитаешь их?
— Более чем. В них нет ни капли крови, но есть дух Ямато. Люди тоже не знают, что династия прервалась и что жизнь членов императорской семьи прописывает группа программистов, в то время как политики, наполовину киборги, наполовину люди, творят общественное будущее, совмещая возможности человеческого и электронного мозга. Но люди-то живые, и им нужен символ. Наш Император — последний символ нашей страны, который дорог почти каждому. Убери его — и мы потеряем Японию навсегда.
— Ты так дорожишь прошлым?
— Я дорожу им, потому что именно тогда я встретил тебя. Разве не помнишь? Ты шел убивать Императора, а я ловил тебя. Ты вынашивал намерение разрушить Оммёрё, а я останавливал тебя. Ты спустился в ад, чтобы открыть его двери и натравить демонов на столицу, а я схватил тебя за руку в том пылающем огне, — Сэймэй бережно взял Домана за ладонь и притянул ее к своем сердцу.
— Ты всегда мешал мне. Но в итоге нет ни Императора, ни Оммёрё, ни столицы.
— Но есть ты, и есть воспоминания о каждой нашей встрече. Не отнимай их у меня.
Доман выдернул ладонь и зашагал к выходу. Однако остановился.
— Мне неинтересен Император без крови Аматэрасу. То, в чем нет магии, недостойно моего внимания. Но как ты узнал, что я приду сюда?
— Я тоже не доверяю одной технике. Ты задел мою магическую ловушку. Я ставил ее именно на тебя. Ты не меняешься. Ты обязательно должен был однажды прийти убить Императора.

@темы: фанфикшн, перевод, арт

   

Onmyoji (Yin-Yang Master)

главная