He Bi Shi
сердце - две половины луны, но темная сторона всегда больше|人間五十年
Написаны для команды fandom Abe-no Seimei 2015

Название: Обоюдное спасение
Автор: He Bi SHi
Бета: FanOldie-kun
Размер: мини (1024 слова)
Пейринг/Персонажи: Абэ-но Сэймэй/ОЖП
Категория: гет
Жанр: мистика
Рейтинг: R
Краткое содержание: ночные дела Сэймэя
Примечание/Предупреждения: по легендам про Абэ-но Сэймэя; связывание, лишение девственности, мастурбация

Ночь навалилась душным телом. Мне казалось, что, если я не выйду на воздух, так и умру под невыносимо низким потолком. Босиком я зашагала по дорожке сада, удивляясь странному сладкому запаху, разлитому по нему — он напоминал об объятиях мужчины и женщины, а не о благоухающих цветах. Лунный свет заставил травы поседеть, и мой знакомый сад все не кончался: деревья повторялись, я никак не могла дойти до ворот. Дорожка побелела, вздыбилась мелкими камнями. Обернувшись, я не узнала мест. Холодок пробежал по спине, а потом я ощутила на талии чьи-то руки. Рядом со мной стоял прекрасный мужчина. Меня испугала не его близость, а то, что волосы его свободно струились по плечам, а из одежды ничего не было. Словно пытаясь выровнять наше положение, он сорвал с меня одежду, да так быстро, будто та сама желала покинуть меня. Совершенно нагие, мы стояли друг перед другом, и мне бы устыдиться и бежать, но руки, вновь сомкнувшиеся на талии, вызвали во мне томное чувство. Я оцепенела, зная, что желаю теперь того же, что и поймавший меня "охотник" — слиться с ним, отринув все приличия.
— Под этой луной нельзя быть похожим на человека, — сказал мне мужчина. Я узнала его голос — не это ли Абэ-но Сэймэй, оммёдзи, приходивший к моему отцу?
— Ты и вправду сын лисицы?
— Если хочешь узнать... — он не договорил, но слов уже было и не нужно. Я тянулась к нему всем телом, но Сэймэй не дал мне так просто соединиться с ним: меж нами встала шелковая веревка, обвязавшая меня с ног до головы причудливыми узлами. Я была брошена им на острые камни. Его пальцы жестоко и по-хозяйски изучили мое тело, проникли в мое лоно, и, ранясь о белые каменные грани, я каталась перед ним, стоня и изнывая. Луна не двигалась с места, наблюдая за моим унижением с любопытством, и от ее взгляда я краснела еще больше, как если бы все забавы Сэймэя стали известны свету и каждый мог посмотреть сейчас, что он вытворяет со мной. Запах сада стал нашим запахом. Насладившись истязанием, Сэймэй слизал капельки крови с моих бедер, и это омовение было невыносимо приятным. Он развязал путы и накинул на меня, сидящую на коленях, мою одежду, окрасившуюся в чистый белый цвет. Я смотрела на нагого "охотника" и уже жалела о разлуке. Никогда в жизни я не видела человека красивее — и бесстыдней.
Вдруг он встал на четвереньки и вмиг покрылся белой шерстью. Лисья морда и лисьи лапы рассказали тайну Сэймэя, а к моим глазам подступили слезы. В слезах я очнулась посреди своей комнаты. Все мои раны затянулись, но сердце сладко ныло — я хотела видеть Сэймэя снова.
Он приходил ко мне еще несколько раз. С наступлением темноты я начинала мечтать о веревке, стягивающей мою грудь и сводящей руки за спиной, движущейся между бедер и терзающей лоно. Я старалась дышать ровно, чтобы не выдать своих развратных мыслей, и страдала от одиночества. Конечно же, я хотела скрыть свою тайную связь, но у людей нюх на чужие секреты. Мои служанки стали перешептываться вдруг о Сэймэе. Причиной послужило то, что он изгнал демона из древнего меча в сокровищнице Императора, и, говорили, из рухляди меч стал лучшим в стране, а рукоять его заблестела золотом и каменьями. Но как же от высоких заслуг не перейти к низменным слухам? Служанки заговорили и о матери Сэймэя, лисице, и о том, что благодаря демонической природе лицо его так притягательно.
— Что же, — спросила я, — Сэймэй и вправду так красив?
Служанки смутились: они не заметили моего присутствия, увлеченные беседой. Я изобразила на лице интерес, и это успокоило их. Младшая, с острым любопытным носом, решилась ответить мне:
— Сама я не видела, но слышала, что ходит он на Седьмую улицу к той красавице, что даже господину Фудзиваре-но Мичинаге отказала. Она написала стих о любовной тоске. Если любимый не придет к ней, то отправится она в горы и останется на съедение белой лисице. Сама я не смогу так красиво сказать, как мне рассказывали, но разве не смешно - белая лисица! Придет же такое в голову!
— А коли Сэймэй и есть сын лисицы, но намек ясен! — подхватила другая служанка.
Ревность скрутила мою душу. Я прогнала служанок под предлогом, что они много лишнего болтают. На жестком полу я терзала свое тело, пока не начала извиваться змеей — я хотела, чтобы Сэймэй обнимал меня и только меня, хотела заполнить все его мысли, как он — мои. Душа моя отяжелела, и, вторя ее настроению, черные тучи свили гнездо над нашим домом. В зеркале я видела отражение, в котором мешались похоть и гнев, и, повинуясь неясному порыву, я шептала над его гладью:
"Приди же, Сэймэй. Я жду тебя..."
Поверхность зеркала не замутнялась от дыхания, хотя вся моя кожа горела. Моё чувство поймало луну, и ночью снова была открыта белая дорога. Сэймэй крепко-накрепко привязал меня к дереву, кора которого обжигала до боли. Я умоляла отвязать меня, но он просто стоял и смотрел, а потом стал водить ветвью с прохладными листьями по моему телу — по шее, по поднявшимся соскам и по влажному лону. Боль за спиной стала сладкой, а дразнящие прикосновения ветки приносили страдание, однако вместе с тем и облегчение. И снова, отвязав меня, Сэймэй залечил поцелуями мои раны и ожоги. Я обняла его за шею, чтобы успеть расспросить.
— Ты забудешь меня ради другой?
— Нет, — Сэймэй не стал вырываться. — Но я помогу и тебе, и другой, и третьей. Если я не приду к вам, вы станете либо демонами, либо их жертвами.
— Почему?
— Ваша природа требует страданий. Ваше тело источает в ночи аромат, привлекающий злые силы. Я учуял его и предупредил опасность. Я даю женщинам то, чего они хотят — любовь, смешанную с болью, — и, умиротворенные, они снова становятся всего лишь людьми. Я спас вас, а взамен вы спасаете меня.
Он говорил ласково, с благодарностью, и черный камень в моем сердце растворился без остатка. Моя ревность ушла в землю, как дождевая вода.
— Я тоже спасаю тебя?
— Я демон наполовину, и моя природа требует ловить женщин, любить и мучить их. С тобой я даю волю демону, к утру снова превращаюсь в человека. Спасибо тебе.
Он поднял меня на руки и сам отнес обратно в дом, мимо неподвижно спящих домочадцев.
— Ты вернешься? — я не могла отвести глаз от его прекрасной нагой фигуры.
Уже превратившись в лиса, он сказал, как человек:
— Я не дам ни одному демону украсть тебя у меня.
Наверняка он говорил это и другим, мой жадный лис.

Название: Воин с душой музыканта
Автор: He Bi SHi
Бета: Wednesday_@ddams
Размер: драббл (571 слово)
Пейринг/Персонажи: Минамото-но Хиромаса/Мицумуси
Категория: гет
Жанр: драма
Рейтинг: R
Краткое содержание: Хиромаса помогает Сэймэю не из-за дружбы

"Мицумуси перестанет существовать в мире, если я умру. Если будете охранять меня, Мицумуси будет вам благодарна".

Демон ревет обеими глотками. Ядовитая пена идет из двух тигриных пастей. Дорога раскаляется под ногами Хиромасы, но он не двигается с места. Он терпит боль и терпит страх. Страшно, страшно глядеть в глаза, не знающие милосердия, и стоять на пути у того, кто только что разорвал быка пополам с нечеловеческой силой — страшно. Еще хуже держать в руках проклятый клинок — не отмыть ладоней от скверны ни в одном храме, не убрать с губ горький привкус нечистоты ни одним постом. Хиромаса — воин до кончиков ногтей. Воин пожертвует не только телом, но и душой ради высшей цели. Когда между Хиромасой и демоном остается какая-то пара шагов, меч звенит отвратительным звоном, врубаясь между багрово-черных шей. Кровь темным родником вырывается из раны, разделяя чудище пополам — на мужчину и женщину, потерявших человеческое естество в соитии. Любовники остаются без рук, кровь коркой запекается у них между ног. Больше никогда они не испытают похоти.
— Из демона в монахи, — подытоживает красивый господин, защелкивая веер. Так он зовет к себе Хиромасу. На белых рукавах оммёдзи ни пятнышка: всю грязную работу сделал Хиромаса, а Абэ-но Сэймэй остался чист. Чистым он войдет отчитываться перед Левым Министром, чистым будет забавлять Императора гаданием, а вся грязь достанется Хиромасе. Пусть никто не знает, что он осквернен, но сам он ни на минуту не забывает о содеянном.

— Вы мне очень нравитесь, господин Хиромаса.
Сэймэй подливает сакэ. Хиромаса не чувствует вкуса.
— Многие считают вас грубым и неотесанным, но как они ошибаются! Вы сражаетесь, как воин, но цели ваши — как у музыканта. Вы сражаетесь ради любви...
— Не нужно о любви сейчас. Этот демон стал таким из-за любви.
— Конечно же, ваше чувство чище, — смеется Сэймэй, и в его чертах есть что-то звериное. С грацией зверя оммёдзи встает и молча уходит, а за ним ползут по полу все чашки и тарелки.
Хиромаса прикрывает глаза. Он слышит шорох женской одежды и чувствует цветочный аромат. Невесомо его щеки касаются тонкие женские пальчики — Мицумуси пришла, и вся тяжесть дня растворилась от ее близости. Хиромаса играет в выносливость, не открывая глаза. Чары сикигами сильнее воли воина. Взгляд встречается со взглядом, и Хиромаса попадает в плен. Он бережен с хрупкой бабочкой-богиней. Нет ни одной женщины, что была бы легче ее. Он целует дразняще выступающие розовые соски, грубыми руками проводит по линии шеи, ведя руку вниз до округлых ягодиц, а с них - по разведенным бедрам. Рука срывается в лоно, влажное и пахнущее совсем не так, как у земных женщин, а сладкой росой утреннего луга. Хиромаса теряется в своей любви, и смелая Мицумуси, не знающая стыда, седлает его, перекрещивая изящные лодыжки за спиной. Она так хрупка, но внутри сильно сжимает, и Хиромаса начинает стонать раньше нее. Он забывает о демонах, об унижении, о насмешках Сэймэя, жертвуя себя мелодии любви. Мицумуси, принявшая в себя его семя, не уходит к хозяину. Она лежит на Хиромасе, и он поражается прозрачности округлых плеч. Он обнимает ее, начиная завидовать убитому демону — любовники стали едины, а он поутру опять будет разлучен с Мицумуси. Он должен заслужить у колдуна право на еще одну ночь, а хотел бы, чтобы все было по-человечески: он мог бы взять Мицумуси за руку и навсегда увести к себе. Но с богами нельзя по-человечески. Хиромаса боится даже спросить у Мицумуси, любит ли она его или в ее сердце есть место только для приказов оммёдзи. Он решает, что будет молчать. В конце концов, он влюбился в Мицумуси именно потому, что она не похожа на других.

Название: Магическое вдохновение
Автор: He Bi SHi
Бета: FanOldie-kun
Размер: драббл (727 слов)
Пейринг/Персонажи: сикигами/ОМП, Абэ-но Сэймэй/ОМП
Категория: гет, преслэш
Жанр: ?
Рейтинг: R
Краткое содержание: Сэймэй лечит даже творческий кризис
Примечание/Предупреждения: групповой секс

Оэ-но Тадафуми ходил мрачнее тучи. Он отказывал друзьям и родственникам во встречах, ссылаясь на болезнь, и в то же время разъезжал по женщинам. Правда, им лучше бы не слышать, какими словами их начинал одаривать любовник, едва его повозка трогалась с места. Сам Тадафуми был пылок, но ни одна красавица (к некрасивым он пристрастия не питал) и подумать не могла, что поэту ночь показалась холодной и скучной. Недовольство могло означать только одно — вдохновение покинуло его дом.
Сакэ было пресным, чай — горьким, беседы — унылыми, а собственное лицо — постаревшим. Тадафуми находил все больше поводов для расстройства и злости, но не просто так. Он изводил себя, чтобы в один миг не вытерпеть и переступить границу дозволенного.
В невзрачном темном каригину он пешком пришел к звездчатым воротам. Они открылись ему навстречу, приглашая быть грязными снами.
Глаза оммёдзи блестели — то ли от предвкушения, то ли от выпитого сакэ. Сэймэй всегда много пил. Тадафуми даже не знал, видел ли он когда колдуна не пьяным.
— Опять боитесь проиграть на состязании поэтов?
— Не в состязании беда, а в том, что я без стихов — не я. Не вы ли говорили, что утратить себя — самое страшное, что может случиться?
— Тогда что вы такое, господин Тадафуми?
— Я — поэт.
— Вы — сластолюбец, — Сэймэй зевнул и опрокинул бутылочку сакэ. Прозрачная жидкость лилась и лилась из горлышка, не кончаясь, пока не застыла ровным кругом на середине комнаты. — Прошу.
Тадафуми смело ступил в пределы круга, ему было не впервой, и две пары черных рук заскользили по его ногам — нежно.
— Кто это? — Тадафуми сплел свои светлые пальцы с этими темными — женскими.
— Угадайте сами, — Сэймэй опер голову на руку. Он собирался наблюдать.
Руки тем временем заставили Тадафуми сесть. Они гладили его сквозь хакама, и поэт даже не заметил, как его одежда оказалась разорвана на мелкие клочки. Одной богине надоело сидеть по ту сторону круга. Ее коричневая кожа была гладка и влажна, а красные глаза ярко сияли на мрачном, но прелестном лице. Белоснежные зубки впились в губу Тадафуми при первом же поцелуе. Богиня дождалась, когда кровь стечет струйкой по горлу поэт, и слизала ее — медленно, наслаждаясь. Поэт же, представивший эту картину со стороны, вдруг ощутил волну жара, охватившую его с ног до головы.
— Вот оно! — выдохнул он, и Сэймэй засмеялся. Ему такие забавы были по нраву.
Вторая богиня тоже поднялась наружу. Она была копией сестры, вот только соски ее были красными и крупными, так и просились в рот. Тадафуми не заставил себя долго упрашивать. Он отомстил сестре богини за пролитую кровь, ощутимо кусая вишневый даже на вкус сосок. Волосы богинь струились по его возбужденному телу, как шелковые ленты. Они и из Тадафуми сделали дикаря, растрепав, расцарапав и искусав его, но каждая отметина жгла кожу, земной огонь страсти забирался под нее и становился небесным огнем. Тадафуми отдал свое тело кровожадным богиням, взгляды которых горели тем ярче и безумнее, чем больше крови он отдавал им. В обмен он брал себе силу слов. Когда его язык входил в узкую влажную щель, находились нужные слова. Когда член погружался в темный горячий рот, строчки обвивались вокруг любовной истомы. Богини заставили его непристойно гнуться и стонать, но их любовь была все равно что любовь поэзии. Опьяненный восхищением не меньше, чем возбуждением, Тадафуми хватал исчезающие под ледяным полом руки, умоляя продлить колдовство. Но богини, получив экстаз Тадафуми, ушли без сожалений.
— Бумагу, — пересохшими губами попросил поэт у Сэймэя.
Получив желаемое, обнаженный Тадафуми немедленно стал записывать. Кисть, казалось, горела в его руках. Сэймэй бесстыдно продолжал глядеть на гостя. Он созерцал не прекрасное тело — энергию поэта, что переливалась цветами закатного неба. Сколько раз Сэймэй хотел прикоснуться ладонью к плечу?
— Если бы вы отказались от поэзии, вы могли бы стать магом, равным мне.
— Мне никогда не догнать вас. Как я могу заставить богинь сакуры стать женщинами и подарить такое удовольствие?
— О, так вы поняли их суть. Это подтверждает мою догадку. К моему несчастью, вам никогда не догнать меня по иной причине. Кем бы ни были ваши любовницы, любовница на самом деле одна. Поэзия. И ее плоды для вас слаще, чем вишня богинь или сакэ колдуна.
Тадафуми чуть кисть не выронил от удивления. Сэймэй столько раз отдавал его тело сикигами, что Тадафуми решил — колдуну нравится только смотреть. Будто впервые Тадафуми окинул взглядом Сэймэя, понимая, что странная красота того куда утонченнее и изысканней, чем у всех богинь, и что демоническая темнота глаз куда притягательней божественного огня. Тогда внутри Тадафуми появился еще один стих. Он показался поэту лучше всех, что он создавал ранее. Это был призыв, на который Сэймэй немедля откликнулся.

Название: Хозяин страха
Автор: He Bi SHi
Бета: FanOldie-kun
Размер: драббл (771 слово)
Пейринг/Персонажи: Абэ-но Сэймэй/Тода
Категория: слэш
Жанр: мистика
Рейтинг: R?
Краткое содержание: чтобы призвать сикигами, нужно знать его слабость
Примечание/Предупреждения: навеяно описанием Тоды в Сэнджи-Ряккэцу, а именно определениями "фигура пламенем оперившейся змеи" и "хозяин страха"

Там, где темнота кромешная, жил Тода, Хозяин Страха. Если в мире людей кто-то приходил в ужас, Тода пил сладкий напиток темного чувства. Если же кто-то из мира людей звал его, то Тода показывал ему, что такое настоящий страх. Люди боятся тьмы, потому тело Тоды было черно. Но люди боятся и огня, потому Тоду одевала чешуя из неугасимого пламени.
Тоду часто звали никчемные слабые люди. Он все равно приходил, чтобы посеять ужас. Если не напоминать о себе, люди быстро забывают, кого нужно бояться и почитать.
Но в новом призыве было много интересного для Тоды. Колдун, надеющийся заполучить мощь бога, выбрал прекрасное место — перекресток пяти пещерных дорог. Формула призыва была нова, но все знаки, начертанные вокруг пятиконечной звезды, были умело выбраны и усиливали голос колдуна так, что Тода даже издалека расслышал каждое слово. Кроме того, колдун обладал несравненной силой, вкус которой дразнил язык Тоды. Одиннадцать божественных отметин сияли на теле колдуна — одиннадцать божеств уже склонили перед ним головы.
"Не подавись мной", — съязвил Тода, следуя по тропе заклинания. Этот колдун не никчемен. Съесть его сейчас, связавшего свою жизненную силу с именем Тоды, все равно что съесть его богов, уязвимых из-за подчинения человеку.
— Тода, Змей, оперенный пламенем! — в третий раз назвал его колдун, и Тода явил себя.
Лишь на мгновение Тода смог удержать божественную форму змея, и даже мгновения хватило, чтоб оплавить камни пещеры. Колдун не шелохнулся, последним словом завершая призыв. Это слово сжало природу Тоды, цепями впилось в чешую, умаляя бога до человеческой формы. Цепи не пропали — белые из чистого элемента Ян и черные из чистого элемента Инь, они распяли Тоду перед колдуном. Человеческое тело так хрупко, что за его наготу становится неловко. Тода крикнул, чтобы силой нечеловеческого звука разорвать магию пленителя, но даже его горло стало человеческим.
— Назовись, — потребовал разъяренный бог.
Колдун встал на колено перед ним, приблизив лицо к лицу и позволяя распущенным волосам скользнуть по плечу и скуле Тоды:
— Абэ-но Сэймэй.
Боги редко знают имена людей, но это имя слышал даже Тода, обитающий во тьме. Тем больше ему захотелось разорвать колдуна на части и отведать его души, единственной в своем роде. Тода смотрел на Сэймэя насмешливо, мол, сковать ты меня сковал, а служить я тебе не собираюсь. Тода ждал слов подчинения воли, бесполезных против его бешеной натуры, или уговоров, бесполезных против своевольства змея. Но Сэймэй ни слова не произнес. Заговорили его пальцы — удивительно красивые и тонкие, белые, как снег, они заскользили по смуглой коже божества и накрыли соски Тоды. Сам же Сэймэй наклонился еще ниже, властно целуя губы Тоды — как будто вливая в него яд. Сэймэй не закрыл глаза, взгляды встретились, и не думал Тода, что чернота радужек так удивит его, что божественное сердце гулко застучит в груди, а по телу пройдет дрожь.
"Неужели этот Сэймэй — человек?"
Сэймэй сел рядом с пленником вполоборота, чтобы связь взглядов не разорвалась, и его рука сомкнулась на члене Тоды. Пальцы не были ни теплы, ни холодны, но их искусность заставила тело Тоды разогреться. Никогда и никто так не касался бога, и никогда его тело не отзывалось подобным образом. Тода был сильно удивлен, даже перестал испытывать цепи на прочность. Ему было так приятно, что он забыл об унизительном заключении в плоть человека. Горячие волны, расходящиеся от бедер до кончиков пальцев на ногах и руках, имели и суть огня, и суть влаги. Тода будто попал в огненный океан, родной и чужой одновременно. Он удивленно спрашивал сам себя, есть ли предел у этого наслаждения? Бесстрастный и прекрасный Сэймэй ответил, сжав головку, и Тода выгнулся, забывая все вопросы. Тихое удовлетворенное шипение вырвалось из прокушенных губ, и веки наконец опустились. Тода лежал, блаженствуя, а Сэймэй ждал. Наконец сознание вернулось к богу, и он ощутил, что ему хочется еще ласк колдуна. Сэймэй смотрел на него холодно, сложив руки на коленях. Тода поерзал, заставляя цепи зазвенеть. Сэймэй не обратил никакого внимания. Тода изнывал, но гордость мешала ему снизойти до просьбы к человеку. Он тихо начинал яриться, не получая желаемого, но Сэймэй совершенно не боялся Тоды: цепи невозможно было разорвать. Наконец Сэймэй произнес:
— Подчинись, и я еще не раз подарю тебе удовольствие.
Если бы Тода был в змеином обличье, он бы ударил хвостом в темноте.
"Хитрый человек!"
Целую вечность бог не раскрывал рта. Он думал, сможет ли другой человек или бог так ублажить его? Тьма внутри Тоды утверждала, что никому не сравниться с Сэймэем, потому что он сильнее тьмы и сильнее света. Удовольствие Тоды было вызвано не только умелостью пальцев, но и силой, окутывавшей их. Сэймэй подавлял Тоду. Сэймэй внушал Тоде страх. Только поэтому блаженство Тоды было истинным.
— Клянусь, что буду служить тебе... пока ты будешь достоин этого.
— Хитрый змей, — впервые улыбнулся Сэймэй, и Тода был восхищен жестокостью улыбки. Если и был на свете человек, достойный быть его хозяином, так это Абэ-но Сэймэй.

Название: Огонь манит огонь
Автор: He Bi SHi
Бета: FanOldie-kun
Размер: драббл (949 слов)
Пейринг/Персонажи: Абэ-но Сэймэй/фем!Асия Доман (посмотреть в отдельной вкладке)
Категория: гет
Жанр: мистика
Рейтинг: R
Краткое содержание: Асия притворялась мужчиной, чтобы проникнуть в Оммёрё и сблизиться с Сэймэем
Примечание/Предупреждения: потеря девственности, фантазии автора насчет ОТП

Жаловались, как всегда, на студентов Абэ и Асию. Возведя очи к небу, Камо-но Тадаюки велел обоих отправить на старый склад, чтобы вымыть его дочиста, громко прибавив, что там тридцать лет была заключена демоническая кошка и грязи развелось до крыши.
Сэймэй и Доман стояли перед покосившимися воротами со следами когтей.
— Эй, за что тебя наказали? — спросил Сэймэй, проведя пальцем по полоскам на дереве. Он думал, стоит ли поручить уборку склада сикигами или дать возможность новичку в Оммёрё подраить полы.
— За острый язык, — ответил его мрачный напарник.
— Хм, меня тоже, — Сэймэю понравился ответ, и он нарвал листьев с ивы, чтобы из них сделать помощников. Но на складе было чисто. Пол блестел, как только что вымытый, а футляры со свитками на полках прямо сияли.
— Хитрый Тадаюки, — развеселился Сэймэй, ведь учитель до сих пор оставался на его стороне. — У него должна была быть причина послать сюда нас двоих. Эти свитки пахнут старой магией. Мы должны прочитать их.
Сэймэй с любовью провел кончиками пальцев по полке. Он предвкушал, но его мечты о запретных знаниях прервал голос Асии. Ставший женским голос.
— Это не главная причина.
Сэймэй обернулся и увидел, как прекрасная девушка его возраста снимает шапочку и распускает волосы. Они доставали всего лишь до пояса, но отливали красным, как будто огонь жил в них. Оборотни падки на женскую красоту, и кровь лисицы забурлила в Сэймэе. Он отложил свиток в сторону и попытался угадать очертания изменившегося тела под одеждой студента Оммёрё. Тонкая улыбка поползла по его губам.
— Неужели Камо-но Тадаюки подослал тебя соблазнить меня?
— А что, если так?
— Это не в его духе. Он предпочитает буддистский образ жизни без женщин и сакэ.
— Тогда открою секрет, — девушка продолжала беззастенчиво разоблачаться, — господину Камо ничего неизвестно обо мне. Он не смог отличить энергию женщины от энергии мужчины. Как и ты.
Она оказалась полностью обнаженной — воплощенный зов для лисьей природы Сэймэя. Очарованный равно предложением и исходящей от девушки опасностью, он подошел ближе и протянул руку, но не затем, чтобы приласкать. Его пальцы резко сдавили ей горло. Прочитать ки испугавшегося человека проще, и Сэймэй узнал то, что хотел. Он опрокинул ее на ворох одежды, развел колени в стороны и, облизнув два пальца, провел ими по влагалищу. Девушка вздрогнула. Ее тело тоже было полно истомой.
— Ты не совсем демон, но и не полностью человек. Я встречал таких, как ты, людей из Харима. Вы пытаетесь стать равными богам...
Девушка приложила палец к губам.
— Боги, демоны, люди — какая разница? Мы ищем тех, кто силен, и... — она развела колени чуть шире, — меняем удовольствие на силу.
Сэймэй закрыл глаза. Его пальцы продвинулись внутрь и были сжаты горячим лоном. Но куда восхитительней была энергия девушки — сильная, уверенная и многоцветная. Огонь небес и огонь ада сочетался в ней, и Сэймэй одними движениями пальцев заставлял эту энергию раскрываться. Под белоснежной кожей он видел переливы ки. Без сомнения, обманщица соблазняла его именно энергией, как демон, но демонов следовало убивать до того, как они растерзают тебя. Потому предложение дразнило Сэймэя новизной, и он не стал себе отказывать. Девушка извивалась всем телом перед ним, и только у скопца не встало бы на нее.
— Как мне называть тебя? — охрипшим голосом спросил Сэймэй.
Ее губы беззвучно прошептали «Асия», и улыбка была похожа на улыбку Сэймэя.
Он взял ее, не раздеваясь. Ее обманчиво беззащитная нагота возбуждала Сэймэя. Пальцы Асии сначала выкручивали и оттягивали ее темные соски, а потом, когда Сэймэй лег сверху, впились в его плечи, заставляя быть жестче. Ни одна женщина не была столь страстной с ним, и ни одну он не желал так сильно. Его собственная энергия запылала оборотническим огнем, обжигая Асию, сливаясь с ее противоестественной ки, и в глазах девушки отражалось такое же восхищение происходящим, как и в его глазах. Когда Сэймэй отпустил Асию, его одежда оказалась испачкана в крови, и кровь на ее бедрах свидетельствовала о первом разе. Асию это совсем не беспокоило. Едва отдышавшись, она начала одеваться. Встряхнув одежду, Асия убрала все следы произошедшего, будто и не было ничего.
— Ты уходишь, как настоящая лиса.
— Во мне теперь — твое оборотничье семя. Мать и дитя едины, потому можешь считать меня лисой. Если ты все понял, почему согласился? Разве твоя гордость не уязвлена?
— Как ты и сказала, я обменял силу на удовольствие. Ты сама и есть мое удовольствие. То же существо, которое ты сможешь родить, будет необычным, и я снова получу удовольствие, когда встречу его или ее.
— Верен себе, — рассмеялась Асия, уходя.
«Не верен вовсе», — про себя ответил Сэймэй, и глаза его были печальны.

Только что на улице было три живых души: Сэймэй, уродливый бродяга с остриженной головой монаха и красивая женщина с выступающими клыками. Теперь осталось двое — и мертвый демон с отрубленной головой. Сэймэй подул на окровавленное лезвие меча, и тот превратился в бумажную фигурку. Дело было сделано, но Сэймэй вдруг замер, не желая уходить. Он повернулся к нищему, припадающему к тыкве-горлянке, узнав энергию.
— Асия?
Нищий бросил горлянку под ноги. Языки пламени взвились к небу, и на месте старика оказалась прелестная женщина. Как ни в чем не бывало она обняла Сэймэя, и ее тело дрожало от возбуждения.
— Ты был так красив, уничтожая демона... Я не смогла уйти и дала обнаружить себя.
— Я прикоснусь к тебе не раньше, чем ты покажешь, к чему привела наша давняя связь, — Сэймэй взял женщину за плечи и отстранил от себя, как ни тяжело было это сделать. Он все эти годы не мог забыть Асию.
— Ни к чему. Ведь ты же знаешь, что ни одна твоя любовница не понесла от тебя.
— Тогда ты пришла, чтобы повторить попытку?
— Нет, — Асия легко скинула с плеч руки Сэймэя и обняла его, приблизив губы к уху. — Потому что хочу забрать себе душу и тело Абэ-но Сэймэя.
— Только если будет совершен обмен, — Сэймэй обнял ее одной рукой, а второй мягко схватил за волосы, чтобы, как лисица, она не убежала от него во второй раз.
— Чего ты хочешь?
— Душу и тело Асии из Харима.

Название: Повод любить
Автор: He Bi SHi
Бета: FanOldie-kun
Размер: мини (1086 слов)
Пейринг/Персонажи: Абэ-но Сэймэй/Минамото-но Хиромаса
Категория: слэш
Жанр: мистика, хоррор
Рейтинг: NC-17
Краткое содержание: есть лишь один способ вытащить Хиромасу из мира мертвых
Примечание/Предупреждения: каннибализм

"Я всюду буду с тобой," — опять сказал Хиромаса. Сэймэй уже тогда начал жалеть, что его подкупило это решительное выражение лица. Забавное, так как Хиромаса никогда не знает, куда идет Сэймэй. Преданное, упертое и... любящее. Сэймэй никогда не прерывал течения разгулявшейся фантазии, если дело касалось видений с Хиромасой. Сэймэй хотел его тела, и фантазии были грязными и деспотичными. Но душа важнее тела во сто крат, и задушевный разговор был желанен Сэймэю ничуть не меньше, чем соитие. Сэймэй никогда не показывал Хиромасе, что влюблен, а Хиромаса был слишком чист, чтобы подозревать Сэймэя в сладострастных помыслах. И только когда Хиромаса рвался пойти в бой рядом с Сэймэем, хоть к богам, хоть к демонам, лицо человека было похоже на лицо влюбленного. Сэймэй не мог устоять. Он соглашался, и дороги его становились еще более опасными: одно дело — пройти путь зверя-одиночки, безжалостного, заботящегося только о своей шкуре, неуязвимого; другое дело — взять с собой хрупкого человека, привлекательного для теней, медлительного и слабого, но самое худшее — волнующего сердце. Впрочем, Сэймэй давно согласился с тем, что ему нравится острота ощущений. Полуоборотень, он был рожден между двух миров. Обоим родам Сэймэй был одновременно близок и отвратителен, потому опасность сопутствовала ему от рождения. Если ее не было, Сэймэй начинал скучать, а в жизни нет ничего хуже скуки.
Хиромаса уговорил его одним взглядом. Сэймэй отомстил, заставив Хиромасу оголить плечо и остаться наполовину раздетым. Он выцарапал на груди напротив сердца кровавый знак. В конце концов, без крови и боли на тот свет не пройти. Их обоих окутала тьма, вобрала в черную глотку, выплевывая в Стране Корней, землях богини Идзанами. Хиромаса не видел ничего, ведь глаза людей в этой стране — пустые глазницы. Оборотничьи глаза Сэймэя видели все. Черная бесплодная почва, похожая на пепел вулканических долин, но не имеющая и толики тепла. Множество стенающих душ, облаченных в отвратительные оболочки полусгнивших тел. Костяные стражи с черным огнем вместо лиц. Они не нападали на нарушителей по двум причинам. Сэймэй — оборотень, который не может умереть в этой стране людей. Хоть рви его на части — не погибнет. Да и кто сможет причинить ему вред? Его сила обнажена здесь слишком явно, на Сэймэя и смотреть-то больно, так сияет его невероятная душа. Можно было бы украсть второго, но он помечен знаком. Он — очарованный лисицей, он — будущая жертва, пропажу которой Сэймэй не простит. Так и бездействовали стражи, вечно голодные, обозленные бессилием, немо жалуясь Великой Темной Матери, богине Идзанами. Сэймэй надеялся, она не услышит. Надежда не сбылась.
Оммёдзи нашел душу умершего близнеца, зовущего брата из мира живых в мир мертвых. Ему даже было жаль разрывать такую причудливую связь душ, но его пальцы разрезали алые пульсирующие нити силы, разлучая братьев навсегда. Часы скитаний ради мгновений работы. И мгновений невнимательности. Когда Сэймэй повернулся к Хиромасе, то увидел Идзанами. Зрачки Сэймэя сузились от страха. Идзанами стояла черной тенью за Хиромасой, а из груди человека торчала окровавленная рука богини.
— Ты так обращаешься с моими детьми? — сиплым голосом спросила Идзанами и выдернула руку. Сэймэй подхватил падающего Хиромасу. Мертвеца.
— И как же ты теперь поступишь? — богиня взмахнула ладонью. Кровь сорвалась на лицо Сэймэя. — Ты не сможешь забрать мертвого с собой.
— Есть лишь один способ... — прошептал Сэймэй дрожащими губами.
— Но сможешь ли ты?
Сэймэя трясло. Он бережно положил тело Хиромасы на черную стылую землю и закрыл его глаза, будто не желая, чтобы душа Хиромасы могла увидеть то, что он сотворит.
— Прости.
Сэймэй поднял руку Хиромасы к лицу и зажмурившись, взял пальцы в рот. С усилием он сжал челюсти, откусывая палец. С усилием проглотил его.
— Неужели тебе не хочется разжевать? Кажется, твоя мать говорила, что ей нравится вкус человечины.
Сэймэй не замечал насмешек Идзанами. Он рвал Хиромасу на части и глотал его плоть. Не было ни времени, ни Идзанами, ни даже Хиромасы, потому что, чтобы спасти его, Сэймэй был готов забыть обо всем. Иначе он бы просто не сумел.
Сэймэй проглотил даже землю, в которую впиталась кровь и могли попасть осколки костей. Он изменился, превратившись в огромную белую лисицу с синими глазами.
— О богиня, ответь — я съел все?
— Я могла бы солгать тебе, чтобы твой поступок пропал втуне. Но я поражена твоей выдержкой. Ах, если бы Идзанаги так любил меня! Что ему мое червивое лицо и слизь на губах, если бы он мог меня даже съесть! Иди. Сейчас я отпускаю тебя. Или вас?
— Нас.
Сэймэй поклонился Идзанами и лапой начертал в воздухе знак мира живых. Ткань миров затрещала, рождая новую дверь, и Сэймэй покинул Страну Корней. Он очутился у старого заброшенного храма, деревянный пол которого был слишком новым. Сэймэй сам постелил его, используя буддистскую обитель как место для особого колдовства — запретного. Только эти обманчиво ветхие своды могли выдержать магию Сэймэя и скрыть ее присутствие.
Белый лис на дрожащих лапах прошел в глубину храма. Здесь, над узором белой звезды он должен начать отвратительный обряд. Белый лис раскрыл пасть, наклонив голову, и из нее вырвался красный поток — части тела Хиромасы. Последние капли чужой крови Сэймэй сплюнул уже человеческим ртом. Человеческие губы, растянувшись в болезненной улыбке, стали произносить слова, невозможные ни для кого из человеческих колдунов. Может быть, странная сила Сэймэя и была так велика потому, что он творил магию людей как оборотень, а магию оборотней — как человек. Оборотни любят играть со смертью, но любят и хитрости, чтобы спастись даже после смерти.
Слова Сэймэя разрушили законы миров. Останки Хиромасы копошились, как багровые черви, ища свое прежнее место, и срастались в новое тело. Сосуд для души был готов. Сэймэй провел кончиками пальцев по обнаженному телу. Он знал, что тут и там у Хиромасы были шрамы, а теперь их нет. Это тело отныне воистину принадлежит Сэймэю. В него слишком много вложено, и оно слишком прекрасно, чтобы противостоять искушению. Но все же тела — мало. Сэймэя наклонил голову и выдохнул из своих губ в губы Хиромасы белое облачко дыма — душу человека. Поющую душу Хиромасы, без которой тело — всего лишь труп.
В тишине забилось второе сердце. В тишине зазвучало второе дыхание. Сэймэй вернул свою любимую жертву к жизни.

Прошло несколько месяцев. Сэймэй обнимал Хиромасу сзади и нежился после ночных плясок на коленях любимого. Соблазнить наивного друга было проще простого, ведь сложно понять, где кончается дружба и начинается любовь. Сэймэй гладил кожу уставшего Хиромасы, наслаждаясь своей властью, а также тем, как живет в человеческом теле его собственная магия.
— Еще один повод любить тебя... — прошептал Сэймэй, не зная, что Хиромаса услышит его.
— Что? Какой повод?
— Самый чудовищный из всех. Однажды я спас тебе жизнь.
— Ты спасал мне ее много раз.
— Тот раз был особенным. Я был настоящим чудовищем.
— Не расскажешь?
— Ни за что на свете. Я хочу обманывать тебя, что я человечен, как можно дольше.
— Я приму тебя любым.
Сэймэй мог поклясться, что сейчас у Хиромасы то самое преданное лицо. Лицо незнающего всех форм Сэймэя.

@темы: фанфикшн, перевод, арт